Будущее свободных сообществ: Либерстад, Настрия и Angor — лекция Сондре Бьеласса

Это текстовая расшифровка выступления Сондре Бьелласа на недавно прошедшем фестивале MONTELIBERO.ZAJEDNO FEST 2025 в Черногории.

Ведущий:

Я рад приветствовать вас на нашем третьем либертарианском фестивале, где мы собираемся, чтобы слушать лекции и обсуждать свободу.

Мне приятно открыть этот фестиваль первой лекцией Сондре Бьелласа, одного из двух основателей Либерстада, либертарианского города в Норвегии, а также посла движения «Свободные города».

Он уже много лет продвигает идеи волюнтаризма и свободы, и сегодня выступит с докладом о волюнтаризме и личной свободе.

Сондре, добро пожаловать.

Сондре Бьеласс:

Всем привет, рад вас видеть. Сегодня я расскажу о волюнтаризме, Либерстаде, а также о проектах Нострия и Ангор.

У меня довольно много слайдов, но времени должно хватить на всё, и в конце я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Главная тема моего выступления — как применять волюнтаризм во всех сферах жизни: в семье, в сообществе и даже в финансах. Речь идёт об этическом подходе, который строится на добровольности человеческих отношений.

Либерстад был основан в 2017 году и создаётся на принципах волюнтаризма. Некоторые его участники даже зарегистрировали Ассоциацию волюнтаристов, которая официально признана в Норвегии как мировоззренческая организация.

Если говорить кратко, волюнтаризм опирается на идеи целого ряда философов — позже я покажу некоторых из них. Именно их мысли сформировали основу этой концепции.
К ключевым её принципам относятся самопринадлежность, хорошо известный многим Принцип Неагрессии (НАП), а также идея естественных прав.

Перед вами Обри (Оберон) Герберт — его нередко называют одним из основателей волюнтаризма.
В презентации будет несколько слайдов, созданных с помощью ИИ: мне нравится, что современные технологии позволяют буквально «оживлять» людей, живших много лет назад.

Первое, о чём я хочу сказать: знать — не значит понимать.
Приведу пример. Я уже около 13 лет придерживаюсь веганства. Но задолго до этого я, конечно, знал, что такое веганство. Однако простое знание само по себе не означает понимания.
Например, я знаю, что такое коммунизм, но я совершенно не понимаю, как чувствует себя коммунист — что это за внутреннее состояние, когда человек искренне считает, будто всё должно доставаться ему бесплатно.
То есть даже обладая знаниями, мы ещё не обязательно понимаем предмет.
И это важное открытие, которое применимо во многих сферах жизни.

Если говорить о происхождении идей волюнтаризма, то Обри Герберт написал на эту тему множество работ.
Есть и другие значимые фигуры — например, Лисандр Спунер. Многие, вероятно, видели мем с его изображением и жестом «V», символизирующим волюнтаризм.
И, конечно, были мыслители и в Китае, и во Франции, и в других странах, которые внесли вклад в эту традицию.

Важно понимать ещё одно: волюнтаризм — это не то же самое, что анархо-капитализм, хотя они тесно связаны.
Главное различие в том, что анархо-капитализм предполагает обязательное существование свободного рынка как части своей философии. Волюнтаризм же не накладывает никаких экономических условий — он лишь требует добровольности взаимодействий.
Поэтому, например, коммуна, живущая по коммунистическим принципам, тоже может быть волюнтаристской, если участие в ней полностью добровольно.

Но означает ли всё это, что перечисленные философы и мыслители были правы абсолютно во всём?
Конечно же, нет. Когда мы с Джоном создавали Либерстад, мы опирались на уже существующие идеи и философские концепции, на труды людей, живших до нас. Мы не придумали ничего принципиально нового — мы лишь развиваем и применяем то, что уже было создано.

Важно помнить, что все эти авторы писали в рамках своей эпохи, со всеми её ограничениями и культурными нормами. Их мир был совсем другим.
Например, есть книга — одна из лучших, что я когда-либо читал — «Радости жизни» (не могу сейчас вспомнить автора). Она была написана более ста лет назад, возможно, почти двести. В ней постоянно встречаются отсылки к христианству. Но когда читаешь, понимаешь: автор делал это потому, что таковы были требования времени — иначе книгу просто не опубликовали бы.
Тем не менее, книга замечательная.

Возьмём, к примеру, Оберона Герберта: он считал, что государство необходимо хотя бы для того, чтобы обеспечивать защиту прав людей.

Мюррей Ротбард, в свою очередь, был активным членом Либертарианской партии США.

То есть даже мыслители, выступавшие за волюнтаризм, анархию и свободу, сами по себе были неидеальны и нередко имели внутренние противоречия.

Это касается и меня, и Джона, и вообще любого человека.

Перейдём к теме естественных прав — права на жизнь, свободу и собственность.

Признаюсь, я не так уж много читал Джона Локка и не испытываю к нему особого интереса. Но сама идея естественных прав мне близка, хотя трактую я её по-своему — исходя из простой логики.

Для меня жизнь стоит на первом месте. Права — это всего лишь мыслительная конструкция, придуманная людьми.
А жизнь существует независимо от того, понимаем мы её или нет, формулируем ли мы какие-то права или нет. Она первична.

В этом смысле утверждение «человек имеет право на жизнь» звучит даже немного странно. Да, мы говорим об этом, но сама жизнь возможна только при наличии свободы.
Если поместить газель или льва в закрытый ящик без воздуха и воды — они погибнут. Жизнь невозможна без свободы.

Что касается собственности, то её фундамент — это наша самопринадлежность, владение собственным телом.
И, действуя в мире, мы используем свою жизнь, свободу и тело, чтобы создавать другие формы собственности.

С таким общим подходом большинство людей, думаю, согласится.
Но как только мы пытаемся углубиться в детали — начинаются сложности. Что именно считать собственностью?
Можно ли владеть землёй — и если да, то насколько глубоко она принадлежит владельцу? Насколько высоко над ней распространяется право?
Если я владею землёй вокруг твоего участка, могу ли я построить небоскрёб или «крышу» над твоей землёй, лишив тебя солнечного света, воздуха и воды?
Очевидно, что существуют абсолютные пределы, переступать которые нельзя. Убийство — явно зло. Но всё, что ниже этого уровня, уже не так очевидно и требует договорённостей.

И именно поэтому нам нужны разные свободные сообщества — такие как Монтелиберо, Либерленд, Либерстад, Морасан и Проспера в Гондурасе..
Каждое из них пробует свои собственные правила и формы соглашений, а люди могут добровольно выбирать то сообщество, условия которого им подходят.

Вот цитата, которой я часто объясняю суть волюнтаризма:
волюнтаризм — это этическая позиция, согласно которой все человеческие взаимодействия должны быть добровольными.
По сути, в этом и заключается весь принцип.

Несколько лет назад мы создали Всемирную волюнтаристскую организацию — платформу, объединяющую различные инициативы, основанные на принципах волюнтаризма.
Одним из её результатов стал Волюнтаристский Акт — документ, который должен подписать каждый желающий стать участником Либерстада.
Насколько я знаю, сообщество Монтелиберо также подписало этот акт. Документ совсем простой: он лишь закрепляет те принципы, о которых я уже говорил сегодня.

И, возможно, однажды наши митинги будут выглядеть так же, как на этом слайде.
Несколько лет назад я решил перестать носить одежду с логотипами — мне не хочется быть живым рекламным щитом для Adidas или какой-либо другой компании.
Мне кажется, нам стоит одеваться осознанно, как люди на этом изображении.
Вот сегодня, например, я в жёлтых и чёрных носках. И я вижу, что многие из вас тоже подошли к выбору одежды внимательно — и это здорово, потому что таким образом мы заявляем о себе и своих ценностях.

По мере развития Либерстада мы постепенно заметили, что нам не хватает совместных событий и точек соприкосновения — не хватает какого-то общего, в том числе духовного, опыта.
Мы все по природе индивидуалисты, и многие из нас проводят слишком много времени онлайн.
Из-за этого уменьшается чувство общности и реального взаимодействия между нами.

Так родилась идея создать Церковь Волюнтаризма.

У этой задумки несколько аспектов. Один из них — вполне практический: если организация признаётся церковью или религиозным объединением, у неё могут появиться определённые юридические права в глазах государства.
Но дело, конечно, не только в этом. Мы хотим посвятить весь центр Либерстада этой Церкви Волюнтаризма — создать пространство для смыслов, встреч и ритуалов, отражающих наши ценности.

Если кому-то интересно, можно посмотреть информацию по ссылке — ну и мы можем обсудить всё подробнее сегодня вечером. Мне кажется, что этот проект будет очень перспективным.

Есть одна мысль, которая часто приходит ко мне в голову, когда я гуляю:
а кто за это отвечает?

Идёшь по дороге, видишь мусор или сломанную вещь. Что возникает в голове?
«Я подбирать не буду — наверняка у города есть служба, которая этим занимается. Это не моя ответственность».

Но со временем — а я уже не мальчик — понимаешь очень простую вещь:
если ты сам не возьмёшь на себя ответственность, можешь быть совершенно уверен, что её не возьмёт никто.

И речь не только о мусоре. Это касается всего:
о распространении идей волюнтаризма, о вовлечённости в своё сообщество, о стремлении менять мир к лучшему.
Нельзя ждать, что всё сделают другие.

Есть люди, которые тратят огромное количество времени, сил и денег на создание таких сообществ, как Либерленд, Либерстад, Монтелиберо и других.
Кто-то ведёт блоги, кто-то создаёт контент, кто-то помогает организационно — и всё это требует настоящей самоотдачи.

Поэтому важно, чтобы каждый из нас вкладывался по мере своих возможностей.
В моей хижине в Либерстаде висит табличка: «Дом там, где сердце». И именно там начинается наша работа.

Начинать стоит с малого — с применения Принципа Неагрессии (НАП) в собственной семье.
Разумеется, если у вас есть дети, вы понимаете: бывают ситуации, когда родитель обязан вмешаться ради их безопасности.
Но в большинстве случаев с детьми лучше выстраивать добровольные договорённости, а не принуждать их по каждому поводу.
Иногда без принуждения не обойтись — но именно здесь начинается практика волюнтаризма: с воспитания своих близких и объяснения им его принципов.

После этого возникает важный вопрос:
скольких людей в своём доме вы смогли убедить принять волюнтаризм?
Если вы не способны убедить собственную семью следовать этим принципам, то с чего вообще ожидать, что мир вокруг изменится?
Но если начать с семьи, можно постепенно расширять круг: к родственникам, друзьям, далее — к сообществу.

Когда волюнтаризм становится частью вашей повседневности дома, можно начинать участвовать в жизни местного сообщества.
Даже если вы живёте там, где почти нет людей со схожими взглядами, вы можете организовать собственные волюнтаристские встречи — именно таких инициатив часто не хватает.

Есть и ещё один важный момент: жизненно важно окружать себя единомышленниками.
Во всех проектах — Либерленде, Монтелиберо, Либерстаде — неизбежно появляются люди, которые лишь говорят о свободе.
На словах они «за свободу», но, выросшие в социалистической системе, они остаются в её ментальных рамках.
Они не могут выйти из матрицы, и никакие усилия их не изменят. Даже прожив в Либерстаде долгое время, они так и не начинают понимать принципов волюнтаризма.

Такие люди могут быть опасны для сообщества.
Они начинают требовать:
«А вот в Норвегии (или Черногории) по закону собаки должны быть на поводке — значит, и здесь должны быть на поводке».

Именно такой риск возникает, когда вокруг слишком много этатистов, мыслящих категориями государства.

Так что вовлекайтесь в жизнь своего сообщества — это и есть мой основной посыл. Продвигайте идеи волюнтаризма.
И ещё крайне важно поддерживать создателей контента и всех, кто реально работает над развитием этих принципов.

Позвольте небольшое отступление.
Я постоянно вижу в интернете, как спорят люди, которые на самом деле полностью согласны друг с другом.
Вот, например, Джек — известный волюнтарист. Сейчас он ведёт бесконечные споры о каких-то микроскопических деталях: поддерживать ту страну или не поддерживать эту…
И все сидят и препираются друг с другом, вместо того чтобы выходить «в поле» и объяснять идеи волюнтаризма новым людям — как добросовестный миссионер, который помогает другим пробудиться и вырваться из матрицы.

А мы вместо этого застреваем в онлайн-дискуссиях о мелочах, которые вообще ничего не меняют.

Также крайне важно поддерживать компании и инициативы, работающие в этой сфере.
И да — донатить. Если мы не готовы расставаться хоть с небольшой суммой ради проектов, продвигающих волюнтаризм и свободные города, то чего мы вообще можем ожидать от будущего?

Можно вспомнить пример из Библии: многие христиане жертвуют свои средства церкви — и мы видим, насколько мощной стала церковь в мировом масштабе.
При этом сама Библия говорит правильную вещь: жертвовать нужно не по обязанности, а от радости, от внутреннего желания делиться.

Эту идею я заложил и в Нострию.
Позже покажу: теперь там можно дарить премиум-подписку другим пользователям.
Да и вся экосистема Нострии построена вокруг сатов — отправки людям небольших сумм в биткоине.

Есть ещё один важный момент: понять идею — не значит её принять.
Когда я впервые решил стать веганом, я вовсе не сразу «стал» им в полном смысле. На это ушло время: нужно было отказаться от кожаных вещей, исключить определённые продукты, изменить привычки.

С волюнтаризмом всё точно так же.
Потребуются годы, чтобы по-настоящему вытравить из себя то, чему нас с детства обучали в социалистических государствах и государственных школах.
Это не происходит так, что вы проснулись однажды, прочитали Рона Пола или посмотрели его выступление и вдруг сказали: «Всё, теперь я за свободу».

Нет — на это уходят годы обсуждений, размышлений и жизненных опытов, иногда довольно болезненных.
Потому что принятие свободы требует пересмотра многих глубинных ценностей, на которых вы стояли всю жизнь.
А перемены — это трудно. Это требует сил.

А это — мой хороший друг и сооснователь проекта, Джон Либерстад. Он действительно официально изменил своё имя.
На конференции «Свободные города» два года назад я уже приводил одну его фразу:
«Если мы можем договориться не применять насилие друг против друга…»

Теперь покажу немного старых съёмок с дрона, которые раньше не демонстрировал, и поясню тем, кто видит всё это впервые.

Вот здесь живёт Джон со своей семьёй.
Рядом — наш гостевой дом.
Это старый сельский дом, который мы переделали в два апартамента — сейчас там живут люди.Вот теплица, где мы занимаемся небольшим хозяйством.
А это зона, которую мы называем Анархопарк: в будущем здесь появится много всего, но уже сейчас есть прогулочная дорожка и флагшток.

Вот большое здание концертного зала. Мы прекратили его развивать, когда начался COVID, потому что проводить мероприятия стало невозможно.

Здесь раньше находилась наша лесопилка и столярная мастерская.
Мы её перенесли — муниципалитету не понравилось, что мы слишком активно там работали.
Теперь оборудование распределяем по отдельным небольшим модулям — их перевезут вот сюда, и фактически это будут такие небольшие домики. Позже покажу их подробнее.

Там — механическая мастерская.
А вот это — служебное здание.

Мы проложили дорогу, которая охватывает всю эту территорию.
Так что в Либерстаде сейчас много земли и много возможностей для тех, кто хочет приехать, посмотреть или поучаствовать в проекте.

А это — река Мандал, примерно в десяти минутах ходьбы от Либерстада.
Здесь ловят лосося, можно сплавляться на каноэ, и летом это место выглядит по-настоящему сказочно.

Вот снова Либерстад — наше небольшое озеро с проточной водой.
Эти кадры — с прошлой зимы. Сейчас здесь ещё не так, но, как видно, снега у нас бывает очень много, и холода стоят суровые.
Одна из причин, по которой я переезжаю зимовать в Черногорию, — именно климат.

Наверху, на возвышенности Либерстада, находится озеро в форме сердца с островком такой же формы посередине.
В будущем это может стать прекрасным местом для свадеб и торжеств.

А это — съёмки прошлого лета… или, может быть, весны этого года.
Коммунальная служба приезжала обновлять электросистему: верхнюю линию высокого напряжения, проходившую над Анархопарком, наконец убрали.
После этого мы смогли поставить флагшток как следует, и небо над площадкой открылось гораздо шире.

Этот проект — хороший пример сотрудничества.
Оранжевый экскаватор на кадре — мой, и мы вместе с рабочими помогали друг другу, чтобы всё вышло дешевле и быстрее.
Теперь кабели проложены под землёй, сверху разбит газон.

И на вопрос «Кто строит дороги в анархическом городе?» ответ простой: мы строим их сами.

А это Гран — наше здание со сценой, рестораном и баром.

Вот как оно выглядит внутри. Фото уже не свежее, но атмосфера там великолепная: это место, где мы собираемся и общаемся.
Недавно мы установили проектор, теперь смотрим здесь фильмы; в конце зала расположен бар.
Если приедете сейчас, увидите на стене мой старый номерной знак с надписью ANARCHY.
Когда я переехал сюда, мне пришлось его сдать.

А это — здание при въезде, которое было построено при поддержке фонда Монтелиберо.
Спасибо вам: фонд выделил средства Фонду Либерстада, и одним из результатов стала именно эта постройка.
Здание будет двухэтажным: здесь разместится пункт экстренной помощи, а также оно позволит более чётко отделить публичную зону на въезде в город.

А вот наш самый свежий проект — утепление мастерской.
У нас много оборудования, многое ломается, и зимой крайне важно иметь рабочее, тёплое помещение, где всё можно починить.
И вот она — настоящая зима: эти фотографии сделаны два дня назад.

Хочу также показать, что в центральной части у нас имеется много места для развития бизнеса.
Что касается зоны домиков — Либерстад огромен: примерно 2×2 километра.

Один из участников недавно приобрёл соседнюю ферму — тоже около 2×2 километров.
Вместе наша территория теперь составляет порядка 4×4 километров.
Мы также знаем, что ферма, расположенная между Либерстадом и новым участком, скоро будет выставлена на продажу.
Если получится её купить, мы сможем расшириться ещё сильнее.

Но, сколько бы земли ни было, земля сама по себе ничего не даёт без людей.
Поэтому моё послание простое: рассмотрите возможность переехать сюда.

А теперь о нашей собственной социальной сети — Нострия.

В мае я начал разработку нового приложения Нострии. Раньше я уже создавал клиент для Nostr, но с тех пор протокол сильно изменился, и мне захотелось сделать что-то совершенно новое.
Если хотите попробовать прямо сейчас, просто зайдите на nasty.app — сервис уже работает.

Недавно я обновил миссию проекта, и она звучит так:

«Нострия возвращает контроль туда, где ему и место — к пользователю.
Создавайте свою социальную сеть так, как вам нужно.
Ваши данные — под вашим контролем.
Общайтесь и делитесь в децентрализованном пространстве, устойчивом к цензуре, которое остаётся простым в использовании и открытым для всех».

Это — философия Нострии.

И хотя у меня нет отдельного слайда, скажу главное: я создавал Нострию, чтобы помочь экосистеме Nostr масштабироваться.
Сегодня большинство пользователей завязаны на централизованных ретрансляторах, через которые видят друг друга.
Но сам протокол позволяет людям находить друг друга даже на «разных островах данных», в отдельных кластерах.
Это и вдохновило меня приступить к работе.

Это — технология свободы.
Что-то похожее делает Либерленд, работая с блокчейном.
Здесь, в Монтелиберо, мы тоже применяем блокчейн Stellar — для голосований, для платежей, и у нас даже есть собственная социальная сеть на Stellar BSM.

И именно такие технологии способны дать нам настоящую свободу.

Поэтому их нужно поддерживать. Даже если вы сами не разработчик, вы можете хотя бы пользоваться этими инструментами, делиться ими с другими, приглашать новичков.
А если есть возможность — поддерживать разработчиков донатами или участвовать в экосистеме, просто используя и продвигая эти решения.

Почему именно Nostr? Причина предельно проста: его невозможно цензурировать.

Свобода слова — это основа всего. Я люблю повторять:
если у вас нет свободы слова, у вас нет и свободы мысли.
А без свободы мысли человек вообще не свободен.

Если вы сидите и думаете:
«Это я не могу написать… это нельзя произнести вслух… это не стоит говорить, хотя я так считаю», —
значит, вы уже не свободны.

Мне самому понадобилось много времени, чтобы прийти к пониманию: свобода выражения должна быть абсолютной.
Говори, что думаешь — а жизнь сама расставит всё по местам. Это единственное правило.

Если мы не защищаем свободу слова, ограничения будут появляться снова и снова. И мы постепенно начнём их принимать.
И вот так незаметно мы все окажемся поодиночке в своих комнатах, будем заказывать всё онлайн, перестанем разговаривать друг с другом и будем общаться только с искусственным интеллектом.
И, честно говоря, этот сценарий уже близок.

А теперь — N3. В уголке я включил запись экрана, и вы можете увидеть, что это веб-приложение.
Соцсеть уже обзавелась многими функциями: она запускается прямо в браузере, на любом устройстве и в любом формате экрана.

Скоро N3 появится в Google Play, но желающие уже сейчас могут скачать APK-файл напрямую.
Также готовится версия для Apple App Store.

В N3 реализовано множество возможностей. Одна из них — стриминг: люди уже проводят трансляции.
Если вы сами стримите, вы можете запускать эфир — и при этом получать сатоши, небольшие доли биткоина, от зрителей.

Многим знаком Twitch — интересный сервис, где можно стримить и получать внутриигровые «баллы» или иногда деньги.
Но в Nostr всё гораздо проще и честнее: вы получаете реальные биткоины. Вы «за́пите» — то есть принимаете сатоши напрямую.

Разумеется, в приложении есть как светлая, так и тёмная тема. Я не хочу «сжигать вам глаза», поэтому все дальнейшие экраны показываю в тёмной теме — многие из них вы уже видели в демонстрационном видео.

Одной из ключевых функций децентрализованной социальной сети является сеть доверия.

На централизованных платформах — вроде Facebook, Meta или X — именно Цукерберг или Маск решают, что вы увидите в своей ленте. Они определяют, кого считать «достойным доверия». Если вы только что создали аккаунт и начинаете что-то публиковать, вас попросту никто не увидит.

У меня, например, каким-то образом доверительный рейтинг поднялся до ста — я даже не знаю как; это просто результат вовлечённости. Но важнее другое: сейчас подобная функция привязана к сервису, который я использую.
А вот в Nostria вы сами будете формировать свою сеть доверия. И это действительно принципиально: именно пользователь должен определять, кому доверять — исходя из собственных лайков, подписок и интересов.

Я всегда считал, что это невероятно важный и сильный инструмент. Никто другой не должен устанавливать границы вашей «сферы доверия». Мы все разные, придерживаемся разных убеждений, по-разному понимаем факты — ведь далеко не всё в мире является чем-то абсолютно установленным.

В приложении можно добавлять избранное, смотреть прямые трансляции. Например, вот Томас — я слушал его подкаст «Свободные города» по дороге сюда. Если у вас есть RSS-лента любого подкаста, вы просто вставляете ссылку в поиск — и можете слушать его прямо внутри Nostria.

Это прекрасно работает в машине: телефон можно заблокировать, воспроизведение продолжится. Приложение запоминает, на каком месте вы остановились, и многое другое.

И ещё одна функция, недавно появившаяся в Nostria, — это поддержка локального запуска моделей ИИ. Можно использовать синтез речи, перевод между множеством языков, распознавание речи — и всё это обрабатывается прямо на устройстве, полностью конфиденциально. Да, работает чуть медленнее, чем в облаке, но зато никаких данных никуда не уходит.

Свяжу это с сообществом Монтелиберо: в телеграм-чатах много сообщений на русском, и я часто пользуюсь автопереводом. Но это означает, что всё, что вы пишете, уходит к Google. Всё, что отправлено Google, оказывается в США — а там, в одном из дата-центров АНБ (их, кажется, семь или девять). По сути, весь входящий трафик в США перехватывается. Даже если сообщения зашифрованы HTTPS, и сейчас они не могут их прочитать, — в будущем смогут, потому что всё сохраняют.

Теперь о Angor.
Angor — это проект, над которым я работаю в составе большой команды. Этой осенью мы ездили на биткоин-конференцию на Бали — нас было десять человек, отличное мероприятие.
Angor — это платформа для финансирования разработки, построенная на Биткойне и протоколе Nostr.
А следующая часть презентации — в основном мемы, чтобы проще донести общую идею.

Итак, в чём проблема? Многие помнят эпоху ICO — первичных размещений токенов. Тогда бесконечное число команд обещали создать «прорывные» продукты и сервисы. Всё, что от вас требовалось, — отправить им свои биткойны или эфир.
Проблема заключалась в том, что огромная часть этих людей просто брала деньги и исчезала. Деньги пропадали без следа.

Эту ситуацию нужно было менять. Потому что в таких схемах страдают обычные люди — некрупные инвесторы, которые вкладывали реальные средства и теряли всё. Я в те годы тоже начал анализировать ICO-проекты и даже думал писать разоблачения на bitcointalk.org. Но, честно говоря, испугался: у этих команд были миллионные бюджеты на маркетинг, они активно раскручивали свои проекты, а я — один — видел, что это откровенные скамы. В итоге публиковать не стал.

И предсказуемо появилось другое следствие: люди начали жаловаться, что их обманули, — и в игру вошли регуляторы. «Отрегулируйте это, отрегулируйте то…». В результате рано или поздно регулируется всё подряд — а это уже большая проблема.

Теперь о том, как работает Angor.
В основе Angor — контракты с таймлоком на Биткойне. Да, на Биткойне тоже возможна «смарт-контрактность» — не такая гибкая, как в Ethereum, но вполне достаточная для серьёзных приложений.

Главное отличие: вместо того чтобы отправлять деньги проекту, инвестор блокирует их в рамках заранее определённых этапов разработки — milestone’ов.
Проект, выходящий на Angor, сам задаёт эти этапы. Инвестор в любой момент может отозвать свои средства — единственное ограничение — время разблокировки (например, 90 дней).

Таймлок вводится не случайно: он защищает систему от манипуляций. Иначе, имея один биткойн, я мог бы «симулировать» финансирование множества проектов, искажая реальную картину. С таймлоками такие трюки больше невозможны.

Используя Angor, я привлёк около 30 тысяч долларов в биткойне — именно так мне удалось развивать Nostria. Ещё около 4 тысяч USDC я получил от сообщества Монтелиберо. Я искренне благодарен каждому, кто вложился: хотя по сравнению с объёмом проделанной работы это не такие уж большие суммы, я продолжу развивать Nostria с полной отдачей и уверен, что проект добьётся успеха.

Что делает Angor действительно децентрализованным? У него нет серверов, нет бекэнда — всё работает исключительно на реле протокола Nostr и узлах Биткойна. Инвестировать может любой человек; любой может запустить свой проект.

Главная идея Angor — сделать инвестиции доступными для всех. Даже если вы небольшой инвестор где-нибудь на Бали и у вас всего пара тысяч долларов, вы всё равно можете участвовать. Многие люди в развивающихся странах фактически отрезаны от глобальной финансовой системы. А жители Запада — Европы и США — избалованы: открыл приложение вроде Revolut, нажал пару кнопок — и ты уже владеешь акциями, причём даже не обязательно целой акцией, можно купить её долю.

Но, скажем, в Индонезии около половины населения вообще не имеет банковского счёта. Такова реальность.

У Angor нет никакой сторонней структуры, никакого центрального посредника.
И именно поэтому система защищает от ситуации, когда основатель просто берёт деньги, покупает себе «Ламборгини» и исчезает. Angor создаёт ответственность разработчика перед инвесторами: если ты основатель проекта — ты обязан выполнять обещания.

Для этого и существуют этапы - майлстоуны.
Когда проект достигает определённого этапа, соответствующая часть средств разблокируется. Но если команда не выполняет обещанное, инвестор может просто забрать свои деньги обратно.

Это лишь часть того, чем занимается команда Angor: мы защищаем инвесторов от всего набора привычных угроз — от централизованных платформ, от требований «аккредитации инвесторов», от давления регуляторов и, конечно, от мошенников.

Совсем скоро выйдет вторая версия Angor, и я намерен запустить на ней новую кампанию по финансированию развития Nostria.
Одно из ключевых нововведений — возможность подписки.

Теперь помимо системы с этапами разработки будет доступен и формат регулярной поддержки: инвестор сможет подписываться на проект.

Это открывает совершенно новые возможности для создателей контента — подкастеров, ютуберов и других. Они смогут использовать Angor как платформу, где аудитория поддерживает их на постоянной основе, а не только разовыми взносами под конкретные проекты.

На этом я хочу поблагодарить всех и перейти к вопросам.

Вопрос #1:

У вас два проекта. Как вы планируете их развивать — внутри сообщества или через внешние каналы?

Ответ:

Отличный вопрос. Начну с Angor. Основное финансирование идёт от моего друга, а также у нас есть команда — маркетологи, разработчики и другие участники. Мы спонсируем хакатоны: проводили один на Бали, недавно — на Bitfest в Манчестере.
Когда команда выигрывает хакатон, она размещает свой проект на Angor, и мы выделяем финансирование. Запустили «мягкую» версию где-то в мае — пока что всё распространяется в основном через сарафанное радио, потому что сейчас мы сосредоточены на разработке версии 2. Она будет значительно лучше, поэтому мы пока не делаем активный маркетинг.

Что касается Nostria: я намеренно не начинаю большую рекламную кампанию, пока приложение не появится в App Store. Если вызвать волну интереса, а люди не смогут найти приложение в магазине, эффект будет обратным.
Коста, один из разработчиков, много помог в создании Nostria, но сейчас бюджета на оплату работы нет, поэтому я продолжаю развивать проект один. Работы много, но приложение уже достаточно стабильное, чтобы приглашать новых пользователей.
Если хотите пользоваться или продвигать его — делайте это, это огромная помощь. Следующий шаг — создать рекламные материалы с помощью ИИ и продвигать их.

Вопрос #2:

Есть ли у вас конкуренты? Кто-то делает что-то подобное?

Ответ:

Я не углублялся в детали Nostr, но это открытый протокол, и клиентов на нём много: Primal, Damus, Nostros и другие — некоторые для Android, некоторые для iOS, некоторые веб-клиенты.
Но я не считаю их конкурентами. Настоящие конкуренты — централизованные сети: Bluesky, X.

Когда люди приходят в Nostr, они понимают, насколько это удобно: ваши данные доступны во всех приложениях одновременно. Есть даже приложение Zombie Hunter, которое показывает пользователей, давно неактивных в Nostr, чтобы вы могли от них отписаться. Facebook или X никогда бы не сделали такую функцию — это противоречит их целям по удержанию пользователей.

Главная проблема сейчас — нехватка создателей контента.
Кто-то недавно написал: «Открыл X — увидел ужасные новости — закрыл».
А в Nostr всё иначе: нет алгоритмов, затягивающих в думскроллинг, атмосфера гораздо дружелюбнее, и вместо пустых лайков люди отправляют сатоши — пусть маленькую сумму, но реальную ценность.

Вопрос #3:

Мы хотели бы участвовать в проекте и принести пользу, но упираемся в визовые ограничения. И ещё — нам говорили, что с собакой приехать нельзя.

Ответ:

Да, это вам писал Джон. Сейчас такой проблемы нет. Человек, который создавал эти ограничения, там больше не живёт. В Liberstad живут и собаки, и кошки — приезжайте спокойно.

Что касается вопроса резидентства: это серьёзная и общая проблема. Ни Montelibero, ни Liberland не могут повлиять на иммиграционные законы Черногории, Норвегии или США. Мы можем лишь делиться информацией и помогать людям ориентироваться.
Некоторые просто превышают срок пребывания — в Европе это обычно заканчивается предупреждением, а вот в США всё гораздо жёстче: недавно человека задержали за превышение срока всего на семь дней.

В Liberland, например, огромные ресурсы уходят на дипломатическую работу — об этом сейчас расскажет Томас. Это очень дорого и невероятно трудно.

Спасибо всем.